Фольклор

Данный раздел составлен по двум книгам: "Живой Огонь. Сказки Западной Африки", Художественная литература, Москва 1986г. и "Четырнадцать сотен каури. Сказки йоруба", Наука, 1969г. Обе книги содержат сказки йоруба, отличительной особенностью которых является глубокая мораль повествования. Вводная часть взята из книги "Четарнадцать сотен каури", составителем, которой является Абайоми Фуджа, посвященный в культ Ифа, а само вступление к книге написано В.Котляром.

Предисловие

Йоруба выделяют в своем фольклоре следующие категории: итан - мифы и легенды; ало апагбе - сказки; ало - загадки; ове - пословицы; орин - песни; ориле - "хвалебные имена"; офо - заклинания; эсе - гадательные стихи Ифы. Как и у других народов, мифы и легенды считаются у йоруба «исторически» достоверными — в отличие от сказок, которые воспринимаются как вымысел. Рассказчик сказок у йоруба весьма уважаемый человек, желанный гость на общественных собраниях. Профессиональные рассказчики (этих профессиональных сказителей нельзя путать с арокинами) странствуют по всей стране. Они часто сопровождают рассказывание сказок звуками барабана, которыми обычно заполняют паузы. Собрав слушателей, сказитель выкрикивает название сказки — «Моя ало о том-то и том-то» или «Моя ало о мужчине (или женщине), который сделал то-то и то-то»,— а затем переходит к повествованию». Часть сказок настоящего сборника, как указывает составитель сборника Абайоми Фуджа (Fuja, Abayomi, род. в Нигерии, в Силуко, в апреле 1900 г.,- Образование получил в г. Лагосе. Сказки, вошедшие в сборник, были им собраны в период с 1938 по 1944 г.), была собрана от такого профессионального рассказчика — Сокото, которого обычно приглашали на время свадебных и похоронных церемоний и который рассказывал сказки за вознаграждение.

В сборник включено много сказок о животных, пользующихся во всей Африке большой популярностью. В особенности следует выделить сказки, где действует один из излюбленных персонажей фольклора йоруба — черепаха. У йоруба существует даже посло- вица «Авон (черепаха) всегда является героем ало». Имя, которое носит черепаха в сказках (Авон), означает имя мифического персонажа, антропоморфной черепахи. Так же как у эдо, ибо (и на Кубе), черепаха является основным трикстером (плут, трюкач) сказок йоруба» (интересно, что роль трикстера в фольклоре йоруба, наряду с черепахой разделяют также Эшу (Элегбара) и Ифа). У многих других народов Западной Африки, а также в фольклоре Восточной Африки черепаха часто выступает как второй трикстер наряду с пауком, зайцем или кроликом и др. Черепаха обычно изображается в сказках йоруба как очень умная и хитрая (см. сказку «О том, как кот боролся с черепахой»), она обманывает не только таких сильных зверей, как леопард (сказки «Улитка и леопард», «Олусегбе»), но даже богов— бога грома Шанго, бога железа Огуна и др. Только бога колдовства Осанина не удается ей перехитрить — вот почему с тех пор черепах приносят в жертву Осанину («Почему черепах приносят в жертву»). Черепаха выступает в сказках как советчик зверей («Слон и петух», «Олусегбе»); даже во время голода благодаря своей хитрости и ловкости черепаха находит себе пищу («Почему черепах приносят в жертву», «Мудрая собака»). Но черепахе (как и трикстеру сказок Восточной Африки зайцу) не всегда удается безнаказанно совершать свои проделки, иногда ее убивают — в наказание за ее вероломство, коварство и жадность («Мудрая собака», «Деревянная ложка и кнут», «Олусегбе»)".

В сборнике помещены также сказки на широко распростра ненные в Африке сюжеты, организующим мотивом которых становятся социально-семейные отношения. Один из излюбленных сюжетов сказок йоруба — вариант мирового сюжета о доброй и злой девушках, который у йоруба, как и у многих других африканских народов, выступает в виде повествования о доброй (обычно младшей) жене и злой (главной нли старшей) жене (см., например, сказку «Почему ястреба нельзя считать вором»). Большой интерес представляет в сказках сборника трактовка весьма популярного в Африке архаического сюжета о браках между людьми и животными («чудесный» супруг или супруга). Если обычно в африканских сказках- подобные браки (в связы с некогда существовавшими тотемическими представлениями) рассматривались положительно — и «превращенная» невеста — лань, «дочь яйца страуса» и пр. — приносила своему мужу богатство, почести и власть (только нарушение мужем брачного табу — обычно не раскрывать тайну происхождения чудесной жены — приводило к неблагополучному концу), то в новой трактовке сюжета (см., например, сказку «Охотник и лань») женитьба на девушке-лани считается уже позором, преступлением. Охотника, взявшего себе в жены лань, прогоняют в заросли вместе с ее ребенком, и под страхом смерти запрещают им возвращаться в деревню. Любопытна и мораль сказки:
«Довольствуйся тем, что у тебя есть. Если будешь зариться на чужое, потеряешь свое». В другой сказке сборника, «Красивая девушка и рыба», подобным же образом трактуется сюжет о чудесном супруге. Родители девушки, избравшей себе супругом человека-рыбу, убивают в ее отсутствие ее мужа и заставляют дочь съесть блюдо, приготовленное из человека-рыбы. Узнав обо всем, девушка бросается в воду. Эта сказка перекликается также со сказками на популярный сюжет о своенравных девушках, выбирающих себе женихов вопреки советам родителей и наказываемых впоследствии за своеволие, так как их мужья оказывались чудовищами, людоедами, сверхъестественными существами, животными. Так, Мотину в сказке «Мотину и обезьяны», отвергавшая предложения всех юношей из ее города, становится женой обезьяны. Ей удается убежать из леса с помощью одного охотника, и она становится его женой. А ее прежний муж, обезьяна, последовавший за ней в город, был схвачен, закован в цепи «и провел остаток своих дней в рабстве, работая на вождя» (судьба «чудесного» cупpyгa!).

Целый ряд сказок сборника можно определить как волшебные — «Мальчик и кусок батата», «Они и большая птица», «Близнецы», «Сирота и волшебные прутья», «Тинтиньин и неведомый царь страны духов», «Олусегбе», «Охотник и его волшебная флейта». Героя волшебной сказки часто характеризует чудесное рождение— герой родится с волшебным предметом («Они и большая птица», «Мальчик и кусок батата»), чудесное рождение близнецов после принесения жертвы богам («Близнецы»); героя наделяют сверхьестественными способностями, он владеет могущественными магическими заклинаниями и фетишами, волшебными предметами («Близнецы», «Сирота и волшебные прутья», «Олусегбе», «Охотник и его волшебная флейта»); герой понимает язык животных и птиц, у него есть чудесные помощники («Тинтиньин и неведомый царь страны духов», «Сирота и волшебные прутья», «Близнецы», «Охотник и его волшебная флейта») Иногда люди даже преследуют чудесного героя за его сверхъестественные качества. Так, Они, родившегося в волшебных сапогах, которые росли вместе с ним, люди его деревни боялись, а когда они заметили, что стрелы врагов не причиняют ему вреда, они выгнали его из деревни («Они и большая птица»). Чудесному герою удается совершить то, что не под силу обычным людям,— Таиво спасает дочь короля от свирепого морского чудовища («Близнецы»), Они убивает огромного орла Анодо, державшего в страхе целый город, («Они и большая птица»), и т. д. Любопытный пример представляет сказка «Онийейе и дочь царя Олу Дотуна»: царь ставит невыполнимое брачное условие для женихов своей дочери — он отдаст дочь и полцарства тому, кто поймает царя
зверей. Выполнить это условие не удается никому из охотников, кроме Онийейе, лучшего охотника в стране. Он женится на дочери царя. Таким образом, по структуре эту сказку можно назвать волшебной, однако герой сказки по своему характеру несколько отличается от обычного героя волшебной сказки. Онийейе не обладает сверхъестественными способностями, у него нет чудесных помощников или предметов. Даже жрец Ифы, к которому Онийейе, как и многие другие герои сказок йоруба, обращается за советом, не может ему сказать, где искать царя зверей. Онийейе добивается своей цели самостоятельно, благодаря своей хитрости и ловкости. Любопытно, что способ, которым герой этой сказки достигает своей цели, характерен для излюбленных трюков героя сказок о животных-трикстерах.

Боги и духи в сказках йоруба выступают в, роли «помощников» героя, «дарителей», нередко также они играют роль фона. Вмешательство богов и духов часто имеет важное значение в развитии сюжета.

Составитель сборника Абайоми Фуджа отмечает традиционный характер настоящих сказок и в большинстве случаев их связь с древними верованиями. Действительно, сказки сборника насыщены мифологическими мотивами и представлениями, а некоторые из них следует считать скорее мифами, чем сказками (см., например, «Как относили на небо жертву»). Однако в ряде случаев эти древние представления в известной степени модифицированы.

Исключительный интерес вызывает сообщение А. Фуджи, что сказки представляли собой первоначально стихотворные тексты, известные лишь посвященным, и только впоследствии их стали рассказывать как сказки. К сожалению, однако, А. Фуджи ограни- чивается общим высказыванием, не уточняя, какие конкретно тексты имелись в виду в первую очередь, и т. д. Тем не менее и это его свидетельство представляет для нас ценность. Сам Абайоми Фуджа, йоруба по национальности, был посвящен в культ Ифы, а его дед был главой культа Ифы.

В фольклоре йоруба, как и других африканских наоодов, издавна стихотворная форма конкурировала с прозаической. Эта проблема еще ждет своего разрешения, и многое здесь остается пока загадкой, но в принципе можно сказать. что древнейшая форма часто оказывается смешанной. В сказках сборника много песенных стихотворных вставок. Роль этих вставок, степень их участия в развитии сюжета, а также их количество и объем могут быть различными. Так, например, в сказке «Четырнадцать сотен каури» большая часть текста принадлежит песенно-стихотворной части, при том, что прозаическая часть служит как бы вводной к песенным текстам. По содержанию обе части дублируют друг друга, однако основная смысловая нагрузка лежит на песенной части. В данном случае песенно-стихотворная форма повествования определяется, вероятно, в известной мере характером сказочного сюжета (кумулятивная сказка). В сказке «Как относили жертву на небо» (носящей, как уже указывалось, мифологический характер) текст песенной вставки, дублирующей прозаическое изложение содержания сказки, выглядит в данном варианте уже не столько как смысловой, сколько как декоративный элемент. Однако эта песенная вставка имеет вполне самостоятельный характер, что позволяет, на наш взгляд, предположить, что первоначально весь текст мог носить не прозаический, а песенно-стихотворный характер.

Песни в сказках могут исполняться одним действующим лицом или несколькими. Песни могут также носить характер диалога, как например в сказке «Они и большая птица» (песня типа «вызов— ответ»).

В сказке «Почему ястреба нельзя считать варом» песня выступает в очень характерной для африканской сказки роли — песни- разоблачения. Песни могут иметь магический характер, как например в сказках «Кин-кин и кошка», «Красивая девушка и рыба», «Олусегбе» (вторая песня жен Олусегбе), «Жертвоприношенне Олобуну». Во всех этих случаях песня, как правило, несет большую смысловую нагрузку и играет важную роль в, развитии сюжета.

Интересным стилистическим моментом в сказках сборника является оформление сказочных зачинов и концовок. Большинство из них имеет архаический характер и связано с мифологическими представлениями. «Давным-давно, когда все еще только начиналось, жил в стране зверей...» («О леопарде и дикобразе»), «Вскоре после того как наши предки пришли в страну йоруба, а было это очень давно...» («Онийейе и дочь царя Олу Дотуна») . Многие сказки начинаются с отсылки на конец предыдущей сказки: «Давным-давно, еще до того как гриф подпалил свои перья, когда относил жертву на небо...» («Сказка о птицах-ткачах и их птенцах», см. «Как относили на небо жертву»). В этом отчасти выразилось тяготение к цикличности, которое характерно для сказок как йоруба, так и других африканских народов. Для африканской сказки также чрезвычайно характерен зачин типа — голод, засуха, неурожай. Сказки могут иметь этиологическую концовку типа «Вот почему...», «С тех пор...», но могут кончаться также моралью, что является, по-видимому, сравнительно поздней чертой. В ряде случаев мораль может наслаиваться на архаическую этиологическую концовку (см., например, «Как относили на небо жертву», «Курица и ястреб», «Бык и муха»).